Марина Андронова

Так вот, про Школу молодых учёных. Впечатления.

1. Я поняла, что аллахвердевочки — изумительные практики. Потому что они отрабатывают занятие так, что от этого занятия хочется делать науку. Даже если раньше ты её толком не делал, и тебе очень стыдно из-за этого. Я теперь тоже хочу так преподавать. Я увидела то, что можно считать образцом.

2. Я поняла, что ещё никогда не спала так мало с таким удовольствием.

3. Я поняла, что вокруг меня всё ещё есть такие люди, которые нужны мне. Потому что они умные и красивые. Потому что они с удовольствием делают то, что делают, и с жаром об этом рассказывают. Потому что они ответственно выполняют свою работу. Потому что они меня слушают, когда на меня нападает желание поговорить про науку. И вообще про жизнь. И прочие проекции у меня имеются, да. Но приятно так — вы бы знали. У меня ещё есть адреса, по которым найду голоса.

4. Я поняла, что ради этих людей я готова выписывать сертификаты участников, таскать книжки на два лестничных пролёта и вообще всячески им помогать.

5. Я поняла, что никто на кафедре, кроме НВ и, может быть, Еремеева, не поймёт, почему мне было так хорошо. Почему я слушала Черниговскую, которая рассказывала про мы-ни-хрена-не-понимаем-в-психике и про осьминогов, которые отвинчивают крышки от банок, хотя им решительно нечем думать для выполнения таких действий, — и лицо моё начинало расплываться в улыбке.

Всё правильно, понимаете? Когда я с этими людьми, у меня чёткое ощущение, что всё — правильно. Я — среди своих. Я не знаю, как им это удалось, потому что гештальтистам, например, это не удалось за четыре года, а им удалось за четыре дня. Но это им удалось, однозначно.

Люди, которые умеют и любят думать! Люди, которых я люблю и которые любят меня! Люди, о которых я стараюсь заботиться! Послушайте меня! Приходите на Школу молодых учёных в будущем году. Там хорошо. Я проверила. И приезжайте на ЗПШ в феврале. Я там тоже буду. Там — тоже свои.