Марина Андронова

Рубрика «Вопросы с засыпки» продолжает свою работу!

«Как работает результат анализа? Ну понял ты взаимосвязи того, что с тобой происходит, с собой, с тем, что ты делаешь, со своей историей. Ну понял, что это было с тобой с самого детства, а дальше что? Многия знания – многия печали. Иначе говоря, каков механизм работы этого знания? Я так понимаю, он в возможности „переиграть историю“, сделать другой выбор, переосознать ее. Значит ли это, что для того, чтобы симптом был как-то переосознан в анализе, необходимо выяснить именно ту точку, в которой он завязался, с которой начался (в логическом или временном смысле)?»

Первое, что смущает меня в текста вопроса,  - это позиция автора. «Необходимо выяснить именно ту точку, в которой он завязался…» — кому необходимо? Анализанту? Аналитику? Ни анализант, ни аналитик ничего специально в материале анализа не ищут и не выясняют. Исходя из такой постановки вопроса, я бы спрашивала автора о том, насколько для него нормально, что какие-то вещи с ним просто случаются. Не он сам, не его собственное «Я» их делает – они с ним случаются. Именно так – «что-то со мной случилось» — выглядит обычно работа бессознательного. Позиция «что мне делать?» очень похожа на защиту от тревоги, возникающей при столкновении с чем-то, что субъект не может контролировать. В первую очередь, как мне кажется, в ответах на такие вопросы нужно прояснять именно тему тревоги, опасности/безопасности, защиты.

Возможно, из-за необходимости занимать активно-защитную позицию в этом вопросе перепутаны причина и следствие. Понимание взаимосвязей – это не результат анализа и не его цель, это показатель. Если в анализе произошло что-то, после чего человек стал по-иному воспринимать свою жизнь, стал способен принимать решения, которых не принимал ранее, с такого места, на котором ранее стоять не решался, — значит, случился результат, произошло переписывание субъектом своей истории. Окончательный это результат или промежуточный – это решать самому субъекту.

Само по себе знание о своей истории решительно бесполезно. Именно поэтому имитации психоаналитического процесса из серии «обсудить и понять причины» — как в анекдотах – действительно не работают. Работает исключительно то уникальное место, которое субъект решается занять – а это, в свою очередь, становится возможно только после того, как он допускает возможность существования этого места вне зависимости от собственных сознательных решений.

А мы тем временем продолжаем нашу рубрику «Вопросы с засыпки»!

"Всегда ли страдание и неделание ничего, чтобы его исправить, есть признак того, что человек что-то недоговаривает про то, что понимает причину своего страдания? Этот вопрос о куче моих знакомых и мне, наверное, когда ты говоришь «да знаю я все, работать столько нельзя, я зря проживаю жизнь, и непонятно зачем это делаю, это просто страх неизвестности, потому что меня с детства не оставляли без присмотра и лалала, и потому что я insecure overachiever (как они называют типичного работника нашей компании), и я чувствую радость только когда начальник доволен, но ведь это бред, я хочу от этого освободиться, надо увольняться, это реально разумно, и я этого хочу, и все эти разговоры сейчас – это я просто трушу сделать шаг, который реально мне поможет выбраться из дерьма, в котором я нахожусь …) но по-прежнему ничего не делаешь и получаешь удовольствие от разговоров об этом».

(далее…)

Наша серия «Вопросы с засыпки» продолжается!

«Как так получается, что, будучи ограниченным запретом (или чем-то еще, в примере С. – страхом, потенциальным страданием, суть, мне кажется — одно), желание начинает реализовываться через это страдание? Что это вообще значит? В примере С. – ну покажется она глупой, ну и ладно, от этого удовольствие от языка-то не уменьшается? И есть такое ощущение, что, во-первых, желание как-то заменяется страданием, люди начинают повторять конструкции, в которых они страдают, но почему-то это делают, хотят их повторять. Во-вторых, что человек как бы за то, чтобы избежать сильного потенциального страдания (показаться глупой) начинает расплачиваться меньшим, но постоянным страданием (заставлять себя правильно писать). И допустимый размер этого страдания, которое человек начинает платить постоянно, начинает отрываться от реального страдания, которое может быть ощущено в случае провала. Т. е. он уже не помнит, что произойдет, если он что-то „не“, но настолько этого не хочет, что готов платить очень высокую цену за то, чтобы это не ощутить. И такое ощущение, что заплаченная им цена увеличивает реальное страдание, которое он ощутит в случае провала». (далее…)

Я заметила, что у меня хорошо получается говорить (и неплохо получается писать), когда я пытаюсь ответить на вопрос какого-нибудь умного заинтересованного человека. Так родилась идея серии постов, которая будет называться «Вопросы с засыпки» — название не моё, поэтому хорошее.

Итак, попробуем разобрать первый вопрос с засыпки.

«Почему человек, думая о причинах своих проблем, ошибается в них, даёт статус причины не тому, что на самом деле ей является? Иначе говоря, почему причины проблем вытесняются в бессознательное? (Я так понимаю, причина — в запрете. Но значит ли это, что проблемы людей коренятся в запретах? Не может ли быть такой ситуации, что человек хочет нравиться противоположному полу, но не нравится, потому что страшный. Он понимает, что он страшный, переживает по этому поводу, но, тем не менее, видит проблему и её причину там, где она реально есть. Т. е. в приведённом примере нет никакого внутреннего ограничения/запрета на то, чтобы видеть причину проблемы? Или это невозможно, т. к. Желание (в примере — желание нравиться, желание быть красивым) возникает там, где есть запрет, желание всегда о некотором нарушении запрета? Если так, то неужели все желания такие? Я ещё могу понять, что все желания — желания другого, но то, что они одновременно все до некоторой степени запретны, мне не до конца ясно». (далее…)