Архив рубрики: ‘Что выросло — то выросло’

Платье новое, одна штука

Платьице вот прикупила себе. Две фотографии в платьице для моих любимых читателей: одна суровая и одна улыбчивая.

Экзистенциальное

Мы никогда не будем одного возраста. Одного роста. Одного опыта. И одной крови. Этого никогда не будет. Это иллюзия, игра света на поверхности омута, в котором скрыты наши судьбы. Это наваждение, которое скрывает то, что по-настоящему важно, ещё одна стена между нами, которую я придумала, чтобы никогда не встретиться с тобой.

Утром нового дня, когда Земля готовится совершить ещё один бессмысленный оборот вокруг Солнца, я говорю себе, что я — это я, а ты — это ты. Если сегодня мы встретимся — это прекрасно, а если нет — этому нечем помочь. Но потом настанет новый день, и Земля снова будет вертеться, и мы будем биться о стены, которых нет, — и, может быть, однажды эти стены останутся позади, и тогда я действительно встречу тебя, а ты — меня.

Аргумент в пользу психоанализа

Иногда я сижу вечером у себя дома, читаю умные книжки, медитирую на внутренний лотос и предаюсь извращённым мечтам. Вот позвонит мне, допустим, в очередной раз какая-нибудь истеричная родительница и скажет, среди всего прочего, то, что я всё никак не дождусь услышать в качестве претензии, то бишь что мы развращаем несовершеннолетних детей — чем бы вы думали? — правильно, непотребным детищем Зигмунда Фрейда и, о ужас, даже Жака Лакана. Там же всё про секс, да-да-да. А я ей в ответ так задумчиво, с ленинской хитринкой во взгляде, которой она не видит, конечно — она же мне по телефону звонит — проговорю:

— Мадам, я с Вами абсолютно согласна, психоанализ совершенно аморален, сексуален, маргинален по сути своей и приводит, помимо всего прочего, к развитию несомненно вредной способности думать. Но где ещё Вы найдёте такую дисциплину, в процессе изучения которой Ваш ребёнок абсолютно незаметно для себя освоит всю сокровищницу мировой культуры, начиная от древних египтян и Софокла и заканчивая современными андерграундными художниками?.. А он освоит, это я Вам гарантирую... в противном случае не освоит он и теории психоанализа.

А она мне секунд через пять-десять скажет в трубку, неуверенно так:

— Простите, от древних египтян и кого, Вы сказали?..

Холден Колфилд — наш человек!

«Но у нас был один мальчик — Ричард Кинселла. Он никак не мог говорить на тему, и вечно ему кричали: Отклоняешься от темы! Это было ужасно, прежде всего потому, что он был страшно нервный — понимаете, страшно нервный малый, и у него даже губы тряслись, когда его прерывали, и говорил он так, что ничего не было слышно, особенно если сидишь сзади. Но когда у него губы немножко переставали дрожать, он рассказывал интереснее всех. Но он тоже фактически провалился. А все потому, что ребята все время орали: Отклоняешься от темы! Например, он рассказывал про ферму, которую его отец купил в Вермонте. Он говорит, а ему все время кричат: Отклоняешься! , а наш учитель, мистер Винсон, влепил ему кол за то, что он не рассказал, какой там животный и растительный мир у них на ферме. А он, этот самый Ричард Кинселла, он так рассказывал: начнет про эту ферму, что там было, а потом вдруг расскажет про письмо, которое мать получала от его дяди, и как этот дядя в сорок четыре года перенес полиомиелит и никого не пускал к себе в госпиталь, потому что не хотел, чтобы его видели калекой. Конечно, к ферме это не имело никакого отношения, — согласен! — но зато интересно. Интересно, когда человек рассказывает про своего дядю. Особенно когда он начинает что-то плести про отцовскую ферму, и вдруг ему захочется рассказывать про своего дядю. И свинство орать: Отклоняешься от темы! , когда он только-только разговорится, оживет... Не знаю... Трудно мне это объяснить».

© Джером Д. Сэлинджер, «Над пропастью во ржи»

Сказка о Красном Текстильщике


Далеко на севере, на берегу мутной глубокой реки, стоит уродливый серый замок. Много жуткого можно найти в этом замке: огромные залы, стены которых усеяны сверкающими ярко-алыми глазами; надписи и указатели, которые так и норовят исчезнуть или повернуться в другую сторону, стоит только перестать на них смотреть; крошечные комнатушки, из-за стен которых слышится громкий хруст, скрежет и временами — слабые стоны. А в самом центре замка есть маленькая комнатка. Там живёт чудовище, глаза которого не выносят ни солнечного света, ни света звёзд; имя ему — Красный Текстильщик. Видом он похож на человека, старый, седой и сгорбленный; ходит медленно, опираясь на древний зонтик, носит потёртую серую кепку и тёмные очки. Больше всего на свете любит он человеческие души, объятые тревогой и страхом. Мудрые люди говорят, что когда человеческая душа попадает в плен к Красному Текстильщику, он сажает её в тесную клетку, сшитую из листов плотной бумаги, которая испещрена ровными рядам букв и усеяна красными пометками «переделать!», «заверить!» и «отклонить». Маленькая комнатка в самом центре мрачного замка полна таких клеток. Там томятся души людей, сидящих в огромных гулких залах и заворожённых миганием красных глаз на стенах.

Если придётся тебе когда-нибудь побывать в тех краях, помни: не смотри непрерывно в эти глаза, иначе они уведут твою душу; а если душа твоя всё же оказалась в тесной бумажной клетке, постарайся не забывать, что та бумага горит и рвётся, как и любая другая. Только твой собственный страх и отчаяние мешают тебе выйти на волю. Храбрые и спокойные люди неподвластны Красному Текстильщику и, говорят, возвращаются домой не только целыми и невредимыми, но даже с трофеями.

А бесчисленные красные глаза всё сверкают в стенах старого, как мир, замка, и даже храбрые люди вздрагивают, когда их плеч касается ледяной ветерок, а из-за стен доносится слабое, перемежаемое старческим кашлем хихиканье.

Светофор

Если правильно посмотреть на светофор, когда он диковинным драгоценным камнем сияет и переливается в темноте дождливой летней ночи, то можно заметить, что сменяющиеся на нём цифры – не что иное, как кусочек часов, которые отсчитывают секунды твоей жизни. Посмотришь в этот момент на зелёный свет – и увидишь всё, что приносило, приносит и будет приносить тебе радость. Улыбки своих друзей и родных, шоколадное мороженое, рисунок на окне солнечным зимним утром, прозрачную тень своей любимой музыки, собаку, которую однажды погладил, а она лизнула тебя прямо в нос, и многое-многое другое. Посмотришь на красный – увидишь лишь отблеск древнего пламени, что приходит в начале и в конце всех времён.

И только те самые часы, отсчитывающие время твоей жизни, целиком никогда не удаётся увидеть.

Пробуждение вечности


Когда рядом с тобой никого нет, когда дождь мягкой пеленой закладывает прозрачные уши многоквартирных домов, когда прячутся в своих хитроумных домиках улитки, что дышат обычно в такт дыханию твоего мира... когда искавшие что-то в твоём сердце обретают то, что искали, в иных, далёких отсюда местах; когда молчание окутывает тебя лёгким саваном одиноких мыслей, — тогда приходит время слов, написанных давно умершим человеком, слов суховатых, медицински-точных и в то же время полных затаённой жизни, раз за разом воскрешающих перед твоим взором тонкие, изломанные страданием женские профили, руки, протянутые в беззвучной мольбе, разметавшиеся по плечам волосы и жутковатую негу странных снов, которые никогда не уходят. И шуршание этих слов, принадлежащих позапрошлому веку, вновь вызывает к жизни медленную, тихую, такую родную, навеки связанную с тобой и никогда тебе не принадлежавшую вечность.

Сказка о страннике и звёздах

Высоко в ночном небе, когда никто не смотрит наверх, танцуют и гоняются друг за другом быстрые звёзды. Стоит только взглянуть на них, и всё, что ты увидишь, — застывшие в приличных позах вежливые небесные светила, ангелы, да и только. Но как только ты возвращаешь свой разум на грешную землю, они снова начинают безобразничать.

Говорят, одному страннику однажды приснилось, как играют звёзды, когда на них никто не смотрит. С тех пор он был сам не свой — всё думал, как бы ему увидеть это чудо наяву. Ложился на землю навзничь, закрывал глаза и делал вид, что спит, а сам подглядывал сквозь ресницы. Часами смотрел в зеркальную поверхность озёр. Таскал с собою здоровенный медный щит, начищенный, как столовое серебро перед званым обедом, и косился на него при всяком удобном случае. Ничего не помогало — звёзды стояли на своих местах как вкопанные. Отчаявшись, отправился странник к горным дварфам, и те показали ему мудрёную одноглазую машину: нажимаешь кнопку, ждёшь, потом снова нажимаешь, и машина показывает тебе всё, что увидел её единственный глаз. Но даже мудрёная машина не смогла разглядеть, как танцуют звёзды, и странник совсем загрустил.

И тогда он увидел ещё один сон о звёздах. Правда, в этом сне была только одна звезда. Она спустилась с небес и покачивалась близко-близко от его лица. Как ни странно, от неё веяло прохладой и почему-то ароматом фиалок. Поэтому, когда звезда начала петь, странник не удивился. Голос у звезды был низкий и нежный, как у кошки, если ей правильно почесать животик. От этого голоса у странника внезапно забегали мурашки по всему телу. А потом он увидел, как из его груди поднимается навстречу звезде тёплое сияние. Звезда потянулась к нему, и странник увидел, что она светится так же. Две звезды коснулись друг друга, и низкий мурлыкающий звук прокатился по окрестностям. Потом первая звезда мигнула, причём страннику показалось, что она не просто мигает, а подмигивает, и поднялась обратно в небо. А тёплое сияние самого странника снова вернулось в свою уютную норку.

Когда странник проснулся, на душе у него было хорошо и правильно. С того дня, как мы слышали, он бросил свои попытки охотиться за танцующими звёздами и стал чаще говорить с людьми. Иные люди клянутся, будто бы видели, что от этих разговоров собеседники начинают слегка светиться.

И когда он странствует под ночным небом, звёзды над ним, незаметно для всех, соединяются в буквы его имени.

Сказка ночного дождя


Заглядевшись на алмазное сверкание мельчайшей дождевой пыли в свете ночного фонаря и танец мокрой листвы на фоне грозовых туч, ты можешь попасть в другой мир. Ты пойдёшь, медленно-медленно, по знакомой дорожке старинного парка, присядешь на берегу глубокого тёмного озера, у которого, кажется, в прошлом году бесследно исчезла младшая королевская дочь. Тонкая чёрная змейка с двумя головами обовьётся вокруг твоей шеи, нашёптывая слова, исполненные тайны. Ты поднимешь голову и увидишь башни старого замка, где древняя ведьма с глазами цвета мёда и льда принимает у себя храбрых рыцарей, сражающихся за правду, и прекрасных менестрелей, каждое слово которых скрывает в себе любовь и нежность. Говорят, если заглянуть в ведьмины глаза, можно ощутить всю глубину неба и жаркое дыхание ада, а ещё можно увидеть себя стоящим на вершине огромной скалы, скрывающей в себе пещеру старого, как мир, дракона. И если будешь смотреть очень внимательно, сможешь даже разглядеть собственную улыбку.

Германия-2011

А сейчас будет длинный пост о том, как мы съездили в Германию в этот раз. Кому интересно, залезайте.
Начали мы в этом году с посещения Кёльна, где я познакомилась с прекрасным [info] luffare и его очаровательной супругой, а Вовка, соответственно, вновь обрёл старого друга, которого аж пятнадцать лет не видел, да. В Кёльне мы отлично провели время, в основном наслаждаясь общением с ребятами и рассматриванием коллекции Задниц Северного Рейна. Нет, вы не подумайте, самые главные достопримечательности Кёльна для приличных людей мы тоже видели. Вот Кёльнский собор, например. И ещё пару-тройку остроконечных домиков. Но задницы круче, это однозначно. Вот посмотрите сами: ну разве это может сравниться с задницами?


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Ещё нас возили в Бонн! В Бонне было много маленьких красивых домиков и замечательный ботанический сад с цветами, черепашками и уточками. И мы чуть-чуть увидели изнутри Боннский университет, но занятия уже закончились, поэтому ни в одну из аудиторий мы так и не попали, а жаль! В Бонне же мы впервые ознакомились с традицией уличного книжного шкафа. Оттуда можно взять любую книжку и читать сколько хочешь, только потом вернуть. Или заменить на что-нибудь своё. Жалко, у нас такого нету.


Посмотреть на Яндекс.Фотках

А через четыре дня мы отчалили в долгое двухдневное путешествие на перекладных пригородных поездах — медленно, с целой кучей пересадок, через Ганновер и Магдебург, мы двигались в сторону Берлина. Путешествовать на электричках придумал Вовка, и что я вам скажу: это он очень здорово придумал, мне понравилось! В этих самых электричках такая подходящая атмосфера для размышлений и чтения, это что-то. Я бы так ещё пару дней поездила, с условием, что на вокзалах ждать следующего поезда долго не придётся. А то вокзалы — это уже что-то такое не то.


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Ночевали мы в Ганновере и даже успели приличное количество метров отмерить по его историческому центру. Ганновер мне исключительно понравился. И архитектурно, и по атмосфере, и люди мне понравились. Одни сектанты на площади перед главным вокзалом чего стоят. Совершенно очаровательные люди: поют, танцуют, весёлые такие, бодрые. Ещё мы видели пятиконечную звезду, стоящую на острие, прямо на башне одного из ганноверских соборов (если кто не понял, в чём фишка, то такое расположение пятиконечной звезды характерно для оккультных практиков, а проще говоря, так рисуют пентаграмму для вызова Самого); квартал красных фонарей порадовал нас разнообразными надписями и огорчил полным отсутствием живых девушек (или юношей — ?..) в наглухо закрытых окнах; на набережной мы встретили странные разноцветные фигуры, производившие впечатление людей, которых растопили на огне и позволили им принять другую форму, да так и оставили, а потом раскрасили... И много чего ещё было на нашем пути в прекрасном городе Ганновере, да будет это не последняя наша поездка, во время которой мы его посещаем.


Посмотреть на Яндекс.Фотках

По сравнению с Ганновером Магдебург показался мне довольно скучным городом. Ну, затейливый фонтан, да. И, в общем-то, как-то всё. Что мне запомнилось, так это дикие цвета некоторых сооружений. Скамеечки в парке ярко-синего цвета, мост цвета хорошей ядрёной маженты. И так далее. Кроме того, именно в Магдебурге мне достался огромный десерт из мороженого, бананов и ещё целой кучи всего, но это не заслуга Магдебурга, итальянское мороженое и его производные в Германии практически везде дают.

А после Магдебурга мы быстренько добрались до Берлина, не без приключений обрели крышу над головой и пару-тройку дней наслаждались прохладой и дождём, спорадически выбираясь на поверхность с целью коротко прогуляться. Потом вылезло солнышко, и за день до отъезда мы отправились кататься на кораблике по Шпрее. Отлично покатались. После нескольких пространственных экспериментов я пристроилась на стульчик в неположенном месте на самой корме, ощутила себя в гнезде и начала наслаждаться жизнью по полной программе. Гида с кормы было практически не слышно, что меня целиком и полностью устраивало, а виды вокруг были вполне симпатичные и интересные.

Посмотреть на Яндекс.Фотках

Посмотреть на Яндекс.Фотках

Да, я знаю, что на фотографиях в этом посте одна сплошная я, но это ведь не самое плохое зрелище на свете, правда?

Последний день в Берлине ознаменовался, в основном, посещением местного секонд-хэнда с гордым названием Humana, где я побила все рекорды шопинг-экономии. Мне ещё никогда не удавалось купить две вещи в общей сложности за 2.4 евро, хотя, возможно, дело просто в отсутствии практики!

А сейчас мы, слава Богу, уже дома и в ближайшие месяцы никуда уезжать не намерены. Ну разве что в Финляндию на денёк. Что-то я устала от этих поездок. Дома, как ни крути, всё-таки лучше.