Марина Андронова

Я тут почитала некоторые вещи в ЖЖ, припомнила ситуации общения с некоторыми своими друзьями и задумалась. Может, со мной чего не так, но я не умею воспринимать отношения так трагично. Мне в голову никогда не приходило, что по человеку, который отказался со мной общаться по ему одному понятным причинам, я могу страдать годами и всё такое. Ну да, я могу закатить истерику на пару часов, на день, даже — страшно подумать — на два дня! Можно ещё периодически вспоминать об этом досадном эпизоде (раза этак четыре в год), скрипеть зубами, лить скупую слезу в подушку и писать вдохновенные вирши, которые потом можно опубликовать в Инете. Но я, убейте, не понимаю, как можно страдать непрерывно и с постоянной (или практически неизменной) интенсивностью, чтобы месяцами всё, что видишь, напоминало о любимом человеке, чтобы в любой беседе о нём в голосе проскакивали трагические нотки, и ты ды, и ты пы.

Я понимаю, как можно страдать, скажем, от холода, пока не станет тепло. Холод — он такой, он постоянно напоминает о себе. Да и то можно что-нибудь придумать. Но люди!

Не, нах-нах-нах, пусть меня зовут шизиком, но такую любовь я не умею, и мне это однозначно ни к чему.

У меня есть два очень примитивных, совершенно макиавеллистских постулата, которые я очень редко озвучиваю, но которые на самом деле представляют собой важную часть меня.

1. Люди ведут себя непредсказуемо, имеют собственные желания и потому не могут быть использованы для удовлетворения жизненно важных потребностей. Для этого есть вещи. Вещи гораздо более надёжны, и их можно выбирать себе самостоятельно. Люди существуют для приятного общения в разных видах.
2. Люди подобны реке. Человек важен до тех пор, пока он находится в зоне моего внимания. Если по каким-то причинам он оттуда выпал, на время или навсегда, то не следует заморачиваться его поисками. Разве что в этом есть какой-то особый интерес, например, если есть подозрение, что человек находится в опасности. А так — пусть его утекает. Всегда будут новые приятные люди.