Марина Андронова

Очень трудно деликатно и без нажима убедить человека в том, что он на самом деле умный. Одна надежда на то, что сам со временем догадается!

Дискутировала тут о роли родителей в жизни детей и в их личностном росте и задумалась. Надо ли пинать детей, чтобы они что-то делали, чем-то интересовались? Надо ли упорно заинтересовывать их тем, что, как считают родители, им должно быть интересно? Я не беру крайние случаи, когда родители авторитарно продавливают, орут, ставят в угол. Просто вежливо и настойчиво предлагают. Так сказать, создают зону ближайшего развития.

У меня вот к этому феномену двойственное отношение.

С одной стороны, меня перманентно тошнило от того, что предлагали мне родители. Ну, почти от всего. Мне было отчётливо лень и неприкольно этим заниматься. Прежде всего потому, что я не сама на это наткнулась, а меня на это наткнули — знаете, как бабочку на булавку. Причём чем ближе к юношескому возрасту, тем сильнее это проявлялось. С другой стороны, торчание на этих булавках дало мне множество достижений, которые позволили занять определённую статусную позицию. Из этой позиции я наконец-то могу обозреть поляну и убедиться, что возможности заниматься интересным никуда не делись — вот оно, хватай и занимайся. Опять же, поводов для ощущения неполноценности у меня мало. Ну разве что вуз, в котором я училась — извиняйте, коллеги, но я хотела учиться в СПбГУ. А так — золотая медаль, красный диплом, два языка, сертификат гештальт-терапевта (это я, кстати, сама), кандидатская степень, неплохая профессия. К образованию у меня отношение сложное, как и положено преподавателю высшей школы. В общем, мне очень нравится, как Хайнлайн писал про образование.

«...В июне пятидесятого я защитила докторскую по метафизике, став доктором философских наук. Моя диссертация называлась „Сравнительные картины мироздания по Аристоклу, Аруэ и Джугашвили с точки зрения эпистемологии, телеологии и эсхатологии“. Содержание сводилось к нулю, как и полагается в честном метафизическом труде, зато много было булевой алгебры, доказывающей, что Джугашвили — убийца и злодей, что и так слишком хорошо было известно украинским кулакам»... Ну и далее по тексту, да.

Я очень рада, что у меня был и есть не только папа, который всегда пинал меня, искренне и бурно радовался, когда что-то получалось, и так же бурно огорчался, когда нет, но и мама, которой, в общем-то, на самом деле пофиг. Просто она очень рада, что я есть на свете.

И сейчас, когда я смотрю на своё детство и юность, мне кажется, что всё, чему я научилась и что смогла — это одно сплошное непрекращающееся чудо. Которое стало возможно, потому что эти люди были рядом со мной. И продолжают быть. И появились другие люди, которые тоже.