Дорогие девчонки, девушки, дамы, фетишисты и трансвеститы! Ищу идеи насчёт где раздобыть себе в Питере дамские зимние сапоги, высокие, но при этом рассчитанные на полные икры — знаете, бывает такая форма ноги. Вдруг кто чего видел-слышал-покупал, подскажите. Может, такие сапоги всё-таки существуют, и у них где-нибудь есть гнездо. Может, бывают изящные высокие ботинки на шнуровке — тоже годится. Если правда понравятся — буду материться, но зашнуровывать.
Архив рубрики: ‘Вот так и живём’
О пользе некрасивого поведения
Вот тут некоторые люди в приватной переписке задаются вопросом о том, отчего я в посте про то, чего людям надо, так некрасиво и нарциссично ссылаюсь на собственные офигеть какие способности и регалии.
Всё очень просто, ребята.
- Всё это стоило мне очень много пота и крови. Даже демонстрация и развитие умственных способностей. Более того, в жизни все эти вещи выручали меня бессчётное количество раз, чего нельзя сказать о других вещах. Это настолько важно для меня, что я правда этим всем очень горжусь и считаю, что иметь всё это куда круче, чем не иметь. Это последствия сглаживания когнитивного диссонанса, а ещё это проявление моей личной системы конструктов, в которой высокий интеллект, упорство, необходимое для получения степени, и прохождение личной терапии действительно занимают ключевые места.
- Когда используешь этот аргумент с регалиями, ненужные собеседники моментально отсеиваются. Либо потому, что настолько глубоко восхищены списком регалий, что им больше нечего сказать, либо потому, что презирают меня за такую потрясающую мелочность, эгоцентризм и потрясание пиписькой. Ни те, ни другие мне в жизни не требуются.
Дружба
Вот так придёшь домой злая как чёрт, наговоришь людям гадостей, пошлёшь в пешее эротическое путешествие всех, кого давно мечтала послать... а они, блин, даже и не обиделись толком. Наверно, это и называется дружба. А ещё это про любовь. Я раньше этого не понимала.
Искусство vs спорт
Странно, в детстве любая идея, формулируемая как «позаниматься», меня совсем не радовала. Вот, к примеру, я два года занималась фортепиано, и тренироваться каждый день по 2-4 часа было невыносимо. Причём, насколько я помню, фортепиано я выбрала сама, никто меня на заставлял. А вот уже в 15-16 лет я, практически уже вырвавшись из объятий ненавистной школьной физкультуры, ежедневно делала зарядку, крутила обруч по полчаса и даже регулярно бегала трусцой. Все эти занятия я тоже выбрала сама. Спортивных способностей у меня кот наплакал — совершенно средний уровень, даже пониже. Но почему-то идея «позаниматься» касательно этой области вдохновляла и не вызывала никакого отвращения. Хотя местами было нелегко, как же без этого.
Может быть, оттого, что никто над душой не стоял, не поправлял и не критиковал, не было обязательств перед другими людьми, только перед самой собой. А может, оттого, что в спорте я гораздо быстрее совершенствовалась. А вот музыка мне упорно не давалась. Не получалось той красоты, которая сидела в качестве идеала в моей башке. Даже рисовать мне нравилось больше. Впрочем, технику рисунка я никогда не пыталась освоить. Так, малевала, что в голову взбредёт, потом любовалась.
Вот такие фиговые отношения у меня сложились с искусством. Хотя и музыку, и живопись до сих пор люблю. А ведь по мне так и не скажешь.
Обманется твой слух, солгут твои глаза, но сердце не солжёт...
Странно всё-таки устроены пути человеческие. Вряд ли кто-то мог подумать лет пятнадцать назад, что моя безотчётная, непреходящая тяга к языку и в особенности к речи, к её чистой функции, создающей нечто такое, что не было предусмотрено самим планом создания этого идеально безупречного воображаемого мира, — вряд ли кто-то мог подумать, что эта тяга выльется в исследование дискурса виртуальной коммуникации, с одной стороны, и подозрительно стойкую любовь к лакановскому анализу — с другой.
А музыкальный фон у меня к этой идее вот такой, сама не знаю почему.
«Собака на сене», кстати говоря, представляет собой в первую очередь превосходное произведение классической литературы, дух которого умудрился добраться аж до саундтрека, и даже пение Боярского мало что может тут испортить.
Загадка природы
До сих пор не могу понять, каким образом при полной, глубочайшей уверенности в том, что я придумала полную галлюцинаторную фигню, что ни один здравомыслящий человек не способен проникнуться ни одним из моих тезисов, что мне будет не найти никакого фактического материала, иллюстрирующего мою идею, я умудряюсь в конечном итоге за пару неполных дней кропать статьи по 14-15 тыс. знаков.
Волохонский вернулся!
Sur l'enseignement...
«Мне пришла в голову мысль, которая при всей нелицеприятности своей вовсе не является плодом разочарования. Мне подумалось, что преподавание представляет собой нечто крайне сомнительное и что не было ещё ни одного случая, чтобы, заняв место за маленьким столиком, которое теперь занимаю я, человек не оказался или, по крайней мере, не казался бы для него подходящим. Другими словами, как заметил один очень достойный английский поэт, история ещё не знает случая, чтобы преподаватель не знал, что сказать. Чтобы занять те минуты, в течение которых приходится выступать с позиции того, кто знает, знания всегда оказывается достаточно. Невиданное дело, чтобы человек, заняв место преподавателя, лишился вдруг дара речи.
А это, в свою очередь, наводит меня на мысль, что настоящим преподаванием может называться лишь то, которое рождает у слушателей настойчивость, то желание знать, которое возникает не раньше, чем они сами оценили меру невежества как такового — то есть насколько оно, как таковое, плодотворно — в том числе и со стороны того, кто преподаёт им». © JL
А нам сегодня пять лет
Семейное
— Ой, а это пончо, да?
— Это полупончо. Видишь, у него рукавчики есть!
— Не, не вижу... а! Есть! *подумав* Ты мой пончик ненаглядный!
— Полупончик!
RSS Канал
Твиттер
Рубрики
Теги:


