Марина Андронова

Мне Волохонский только что объяснил, что ошибочное представление о пользе наказания и вреде поощрения — это частный случай статистической регрессии к среднему при попытке вычисления эффективности наказания или поощрения на коротком временном промежутке.

Надо же. А я-то всё думаю, почему люди не хвалят меня, когда я стараюсь, и ругают, когда не надо. А, оказывается, это происходит оттого, что первые успехи, как правило, являются случайными, и следующее действие часто оказывается хуже первого успешного. Я сейчас попробую объяснить, как я это поняла. Допустим, один человек хвалит другого за то, что у того что-то получилось, тот другой совершает действие ещё раз и допускает ошибку. Первый человек запоминает: если хвалить, то получается лажа. Поэтому перестаёт это делать. А если за ошибку отругать, то человек пугается и перестаёт её совершать. Но совершенно не факт, что он не избавился бы от этой ошибки, и даже быстрее, если бы не ругали.

А на самом деле, если следовать букве бихевиоризма, то вообще-то в основном надо поощрять успехи. Любые, вне зависимости от того, что следует сразу после. Как гуманно, если вдуматься. Я всегда говорила, что бихевиоризм — это очень гуманно...

Кажется, обополушарность стала устойчивой... :)))

И спецом для любимого Волохонского — а как же иначе. ^__^ Will you be my Valentine?

Знаете, ребята, мне, по-моему, во времена моей бурной юности никто никогда не дарил валентинок. Разве что когда вся эта история с валентинками только-только начиналась, но это было давно и неправда. Зато я точно знаю, что по крайней мере некоторые из вас меня любят, и это здорово. Поэтому я подарю вам такую валентинку:

У меня самый красивый муж на свете. Я люблю тебя, Вовастик! :)))

Распечатать и повесить на стену.

«...Наши шаги в большей степени зависят от способности неторопливо и подробно исследовать ситуацию, не торопясь проявлять интенсивные собственные чувства: они могут испугать клиента (или подтвердить его проекцию о том, что терапевт настроен враждебно по отношению к нему или ищет выгоду в отношениях с клиентом – прим. НР) или усилить его зависимость от принятия \ отвержения со стороны терапевта. Спокойная симпатия и заинтересованность скорее помогают клиенту двигаться в собственном темпе (на практике этот темп может быть чрезвычайно медленным, что может выводить энергичного терапевта из себя – прим. НР). Нам подчас важнее прояснить, что удерживает человека от финального контакта, от «мы», ради чего организовано это избегание, чем прямая конфронтация с ним, даже если именно оно является центром внимания клиента. Знаком ли этому человеку опыт глубокой близости? Какой он для него? Чем для него оборачивалось расставание? Чего он так опасается и ради каких ценностей? В работе с эготизмом особенно важна энергия интереса, любопытства, если ее удается подключить, она иногда превышает энергию первоначальной потребности и делает работу более безопасной для клиента и в смысле самооценки по результату. Для этого делается много экспериментов на границе привычного и приемлемого, с провокациями на принятие риска и присвоения новизны. (Однако, если не удается разбудить интерес и любопытство клиента, либо если страх новизны намного более силен, чем какой бы то ни было интерес к жизни, можно говорить об устойчивом неврозе, пограничном состоянии (малой психиатрии), особенно когда вместе с признаками эготизма наблюдаются зависимости, панические атаки, многолетнее одиночество. В этом случае работа психотерапевта эффективна лишь в том случае, если клиент высоко мотивирован на терапевтический процесс и обусловлен интенцией «все равно нечего терять, так буду ходить к терапевту». Такая мотивация позволяет клиенту продолжать клиент-терапевтические отношения в сложных моментах терапии, поскольку такой клиент имеет устойчивый паттерн – разрывать отношения в конфликте, а не прорабатывать его. В моей практике случалась как эффективная работа с клиентом в течение 6-7 месяцев до удовлетворяющего клиента состояния и уровня жизни, так и неудачи (3-5 лет работы, минимальное продвижение и разрыв отношений после попытки провести более рискованную интервенцию). Поэтому при работе с таким клиентом важно осознавание терапевтом количества и устойчивости собственного эмоционального ресурса, чтобы идти довольно долго «мышиными шагами», продвигаясь в полной темноте и на ощупь, и рискуя в любой момент получить отвержение клиента. – прим. НР)».

Отсюда: http://rubstein.ru/put_v_geshtalt/30.htm