Марина Андронова

Десять лет назад мне было девятнадцать с половиной. К этому моменту я уже год-полтора проучилась по долгосрочной программе подготовки гештальт-терапевтов Московского Гештальт Института. Мои отношения с руководителем программы, как внутренние, так и, отчасти, внешние, трудно было назвать хорошими, ровными и стабильными. Мне казалось, что она меня ненавидит. Её реакции на мои слова и действия часто воспринимались мной как нейтрально-равнодушные, пару раз — даже как тёплые, а временами — как вымораживающе агрессивные и отталкивающие. От этой непоследовательности мне было тяжело. Я даже прорабатывала эту тему в своей тогдашней терапии — без особого успеха, надо заметить. Года через четыре после завершения своего обучения я обнаружила, что могу спокойно общаться с ней, не переживая сильной тревоги, неуверенности и перманентного ожидания удара. Я считала это большим апгрейдом в этой области, и, пожалуй, так оно и было на тот момент.

(далее…)