Марина Андронова

Первую песню Майкла Джексона я услышала то ли на первом, то ли на втором курсе института. Я имею в виду — осознанно услышала, зная, что это он поёт. До этого, помнится, я ограничивалась презрительными высказываниями из серии «Пастернака не читал, но осуждаю», что не может не бросать тени на мою интеллектуальную репутацию. Впрочем, презрительной мне было не то тринадцать, не то четырнадцать лет, и в восемнадцать мне стало стыдно за своё поведение. Только это меня и оправдывает.

С тех пор мне удавалось такого рода высказываний всё чаще избегать — то ли интуиция работала хорошо, то ли просто я взрослела. Тем не менее, первое, что я сказала году этак в две тыщи третьем про Харуки Мураками, — это то, что он глубоко вторичен, а его «Призраки Лексингтона» воспроизводят не то «Октябрьскую страну» Брэдбери, не то любимые ужастики моего детства. Правда, перед этим я всё же удосужилась «Призраков» прочитать. Через полгодика выяснилось, что я просто не с той книги начала, и сейчас я при случае охотно доказываю всем согласным меня послушать, что Мураками отличный писатель, просто надо знать, что у него надо читать, а что не стоит (ударение можете поставить в любом месте).

Эти занимательные рассказы о моих странных отношениях с поп-искусством можно продолжать до бесконечности, но сегодня у меня другая цель: я хочу немножко поговорить о Стивене Кинге. (далее…)