Почему невозможно быть отличником

Вот работаешь ты, допустим, психологом. Приходит к тебе человек и рассказывает: мои мама и папа, мол, хотели, чтобы я был отличником. Принесёшь, бывало, домой четвёрку, а они тебе — почему не пятёрка, где наши яшмовые высокоинтеллектуальные гены? А у тебя ни генов, ни чебурашек, одно сплошное уныние и десятилетняя беспросветность. А потом ещё вуз и карьера. Если повезёт, что-то изменится, а не повезёт — извините, сегодня апдейтов не завезли, так всё и осталось.

Часто бывает так, что начнёшь эту тему про отличную учёбу обсуждать — и сам впадаешь в уныние. Всё ровно так, гладко, красиво — не подкопаешься. И даже аргумент про то, что успех в учёбе имеет мало общего с успехом в жизни, работает слабо. Даже не потому, что для кого как, а потому что усиливает общую беспросветность. Сами подумайте: человек в учёбе не смог добиться требуемого, а тут ему говорят, что в жизни вообще всё по-другому. Ну не печально ли.

Я что хочу сказать: ребята, стать отличником в принципе невозможная задача. Её нельзя решить логическим путём, если, конечно, ты не держишь учителя под прицелом АК-47. Потому что будет человек отличником или нет, решает не он, а его учителя. Это они выбирают, какую оценку ему поставить. Конечно, есть какие-то правила, которыми они при этом руководствуются. Ответственность человека, безусловно, в том, что он как-то на эти правила ориентируется: знает, что и куда предположительно надо, и либо соблюдает, либо нет.  Но окончательное решение всегда за учителем, и всегда есть вероятность, что человек чего-то не учёл. Например, того, что у учителя сегодня сильно чешется левая пятка, и он по этой причине в скверном настроении. И поэтому в дневнике четвёрка. Хотя правила выполнены. Это называется человеческий фактор. Он работает и с той, и с другой стороны. Он не предсказывается на сто процентов. В некоторых случаях он не предсказывается вообще. Например, когда мы имеем дело с учителем, у которого какая-то совсем специфическая логика. А иногда бывает, что специфическая логика у всей школы. Такое бывает не так уж и редко.

А дети — не все, конечно, но многие — в итоге вырастают с мыслью о том, что они что-то где-то недоработали, недобрали, недодали, недоделали. Что они ленивые, что они недостаточно старались, что не надо было удовольствие в жизни получать, не надо было общаться с друзьями, а надо было вкалывать двадцать четыре часа в сутки. И вот тогда точно всё было бы на пять, и тогда мама с папой были бы довольны, а самооценка наконец показалась бы из-за плинтуса. И не замечают, что требование, которое они теперь уже сами к себе предъявляют, — невозможное.

Быть отличником возможно тогда, когда твои учителя в этом по какой-то причине кровно заинтересованы. Поэтому такие дети, вырастая, часто оказываются в зависимости от тех, кому выгодны их успехи, и никогда не получают от своих успехов удовольствия. Потому что все их пятёрки принадлежат кому-то другому. Иногда они пытаются перевернуть этот сценарий, думая, что можно быть счастливым, будучи двоечником. Но если просто превратиться в двоечника, сохранив для себя основное требование быть отличником, ничего хорошего не получится.

Если ваши клиенты, друзья, дети и прочие родственники стремятся быть отличниками, то есть всегда получать наивысшую внешнюю оценку, — скажите и покажите им, что это требование невыполнимо. Лучше немного (а то и много) погрустить об утрате идеала и собственном несовершенстве, чем потратить всю свою жизнь на погоню неизвестно за чем. Мне кажется важным об этом говорить в наш век тотального противопоставления успешности и неуспешности. Поэтому я пишу этот текст. Меня зовут Марина, и я отличница. У меня золотая медаль, и я не получила ни одной четвёрки за всё время обучения в университете. Это и хорошо, и плохо одновременно. Мне с этим жить всю жизнь — как и со многим другим, что у меня есть. Я недавно выяснила, что помимо оценок в жизни существует множество прекрасных вещей. Я очень счастлива по этому поводу. Вот и всё, собственно, что я хотела сказать. А морали у этой истории никакой не будет, потому что мне это сегодня без надобности. Пусть у вас всё будет хорошо, друзья мои, хоть это и невозможно.

Правильный Момент

Вот я работаю с людьми и часто в этом процессе загоняюсь на тему Правильного Момента. Слышала, что другие психологи тоже иногда на эту тему загоняются. Правильный Момент — это такой момент, когда надо сказать что-то умное, важное, нужное, инсайтообразующее (нужное подчеркнуть). У меня в отношениях с Правильным Моментом пока что было два этапа. На первом этапе я мучительно искала Правильный Момент и вечно переживала, что каменный цветок, хоть ты тресни, не выходит. На втором этапе я старательно избегала мыслей о Правильных Моментах и, чуть что, скрывалась в спасительной нирване «я-тут-ни-при-чём». Потом наступил третий этап, который мне, как водится, описать сложнее всего, потому что я, похоже, сейчас пребываю именно на нём. Поэтому я даже пытаться не буду, я только мысль расскажу, которая меня посетила. Вот, подумала я, вот сидит передо мной человек и что-то рассказывает. И что-то я в его истории слышу, а что-то не слышу. А он — он тоже что-то из этого слышит, а что-то не слышит. Ну так и кто мне мешает просто время от времени рассказывать ему, что слышу я? Человек что, не сможет выбрать, что из моих слов ему нужно, а что не нужно? Какой смысл заморачиваться поиском Правильного Момента, я всё равно не знаю, когда и о чём правильно говорить. Так что буду говорить как получится, а там разберёмся по результатам. Потому как иногда лучше жевать, чем говорить, а иногда совсем даже наоборот.

«Вы слишком серьёзны. Умное лицо — это еще не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!» © барон Мюнхгаузен.

Правильный Момент — он как суслик. Ты его не видишь, а он есть. Всегда есть. И тихонько хихикает над тобой из-за угла.

Феномен лиминальности и Елена Евгеньевна Сапогова

На этих выходных я была на семинаре Елены Евгеньевны Сапоговой, доктора психологических наук из Тулы. Семинар был посвящён лиминальности - в теоретическом и прикладном, для работы с клиентами, аспектах. Время на семинаре пролетело для меня весело и хорошо. Я повидалась с коллегами, вдоволь навалялась на полу, попила всякого разного вкусного чаю и приобрела большое количество знаний о лиминальности, а также обогатила свой запас терапевтических баек. Основные впечатления от содержательной части семинара следующие.

  • Теоретическая база вопроса простроена нечётко. Термины плывут. Например, неясно, где заканчивается область феномена лиминальности и начинается разговор о психотерапии вообще. Переход от одного к другому постепенен и, видимо, не особенно заметен ведущей. Видимо, это свойство большинства концеций российских учёных, интересующихся феноменологией. Они почему-то думают, что если речь идёт о феноменологии, то стройность мысли, в общем-то, дело десятое.
  • На второй день мы ознакомились с опросником, выявляющим лиминальность. Опросник этот на самом деле не совсем опросник — он никак не обработан статистически. Это такая анкета, используемая для того, чтобы начать разговор с клиентом. Состоит она при этом из ста с лишним пунктов. В каждом пункте есть варианты «а» и «б». Варианты «а» всегда «лиминальные», варианты «б» всегда нет. Лично у меня на десятом пункте возникло ощущение, что мне очень хочется найти на бумажке кнопку «проставить везде а» и тем самым закончить бесславный труд по заполнению этого талмуда.
  • Нет ВООБЩЕ никаких отсылок к клинике. Это даже не антипсихиатрия, это круче. Рональд Лэйнг, во всяком случае, знал слово «шизофрения» и умел им пользоваться в соответствующих контекстах. Относительно Елены Евгеньевны у меня сложилось такое впечатление, что клинических слов она либо не знает, либо не любит, либо считает неприемлемым пользоваться ими, когда речь идёт о феноменологии и экзистенциальном подходе.
  • Есть много всяких философских терминов. Философский словарь в моей голове стал бы значительно толще при одном условии — если бы я считала нужным их запоминать.
  • Было рекомендовано много всякой любопытной художественной литературы. К сожалению, я не успела записать все названия. Но парочку успела уловить. Из перечисленного я опознала только одну книгу — «Гиппопотама» Стивена Фрая. Из чего сделала вывод о том, что литературный вкус Елены Евгеньевны хотя бы отчасти совпадает с моим.
  • Сама Елена Евгеньевна Сапогова — большая, круглая и, наверное, добрая женщина. Во всяком случае, она была добра к заглянувшим на секунду в помещение детям, которые занимались танцами поблизости, и назвала их котятами. Ещё у неё довольно приятный звучный голос, и в целом она напоминает учительницу начальных классов. Моя мама, земля ей пухом, частенько говаривала, что хороший человек — не профессия. Но в случае Елены Евгеньевны, думаю, дело не совсем так. Предполагаю, что целый ряд людей, испытывающих лиминальные состояния, подуспокоился и пришёл в себя в её присутствии. Кроме того, ей не чуждо любопытство к конкретным техникам и алгоритмам психологического консультирования. О вопросах, связанных с консультированием, она говорит чётче всего.

Затрудняюсь сообразить, хотела бы я порекомендовать участие в таком семинаре, и если да, то кому именно. Решайте сами, друзья мои. Лично мне там было очень даже неплохо — но мне сейчас хорошо везде, куда бы меня ни занесло. Главное, чтобы там было достаточно тепло, достаточно сухо и было где вытянуть ноги.

Страдан-и-Я

Сегодня, дорогие мои читатели, я хочу поделиться с вами текстом о том, какие у меня отношения со страданиями. Имеются в виду в основном страдания душевные, потому как в силу своей профессии я обычно имею дело именно с ними. Хотя бывают, конечно, и исключения, особенно у тренера по хатха-йоге, сами понимаете.

Когда мои деревья были большими, а моя трава — зелёной, иметь дело со страдающим человеком означало для меня облегчать его страдания. Более того, ещё пару лет назад облегчать чужие страдания вообще-то доставляло мне удовольствие. Наверно, это потому, что у меня была прочная спасительная иллюзия, что у меня это хорошо получается. Надо сказать, мне до сих пор временами так кажется — не исключено, что это потому, что в подходящих ситуациях у меня действительно хорошо получается. Это выглядит примерно так: сейчас мы тебе поможем, родной, потерпи немножко. Так полегче? Вот и хорошо.

Потом у меня в жизни был такой период, когда страдания других людей (или, вернее сказать, их дискомфорт, поскольку страдание всё-таки очень сильное слово) вызывали у меня разнообразные неприятные ощущения, от тупой тоски и подавленности до раздражения. Думаю, в основном это происходило из-за сложившейся за годы облегчения чужих страданий банальной установки, что если какой-то человек страдает при мне, моя задача в любом случае состоит в том, чтобы что-то с этим сделать. Он же не просто так именно при мне страдает. В некотором смысле это действительно так: в большинстве случаев люди не просто страдают, они страдают кому-то. Как у Чуковского: «Ну, Нюра, довольно, не плачь! - Я плачу не тебе, а тете Симе». Я не могу этого не считывать. Думаю, в этом отношении я похожа на большинство людей. Когда я загоняюсь на эту тему, это выглядит примерно так: оставь меня, старушка, я в печали, перестань мне тут фонить своим дерьмовым настроением, я-то ЧТО ТУТ МОГУ ПОДЕЛАТЬ?! В этом месте я частенько срываюсь на крик, внешний или скрытый.

А потом в какой-то момент я сильно расслабилась и практически перестала на эту тему загоняться. Даже толком не поняла, в какой. Всё пытаюсь поймать, сформулировать, хотя бы задним числом. Думаю, для меня очень важно было понять, что страдания другого человека ни к чему меня не обязывают, что реакция моя на них — сугубо моё личное дело, а ещё — что она может быть ситуативной и разнообразной. Ну да, он страдает, потому что что-то хочет. Да, в силу своих личных особенностей (кое-кто из моих биологически ориентированных друзей отметил бы, что в первую очередь в силу своего пола), обычно я предпочитаю влезть в этот процесс, услышать, чего именно он хочет, пообщаться на эту тему, прикоснуться к нему, живому, чего-то желающему. У меня никогда нет того, что он хочет, это тоже правда. Это, кстати говоря, недавнее открытие, последнего года. И, тем не менее, это никак не пофигу, что он страдает при мне, что он говорит со мной. Он призывает меня. Это ответственность, хотя и не та, которую возлагаешь на себя, когда мнишь себя всемогущим. И это очень странное действие - идти на этот призыв, зная, что он всегда к тебе и одновременно никогда не к тебе, и стараться не упустить из виду ни того, ни другого момента. Не дать себе свалить под спасительным предлогом, что это всё не ко мне и при чём здесь я. Не дать себе стать Господом Богом, у которого действительно что-то есть. Вот так и живём. И работаем. Ну, то есть стараемся жить и работать, конечно.

А ещё человеку можно отказать в этом его призыве. Он тебя призывает, а ты ему — извини, не до грибов сейчас, Петька. Такое бывает. Не так уж и редко. «Сын зовёт — агу-агу, мол, побудь со мною, а в ответ — я не могу, я посуду мою». Это важно, что можно отказать. И это для меня самое сложное. Потому что часто люди не понимают, что когда они при ком-то страдают, они этого человека зовут побыть с ними. Им кажется, что они так просто страдают, в пространство. Мне часто кажется, что отказ в такой момент их обидит, расстроит и разозлит, и я часто не знаю, в какой форме его выразить. Я тренируюсь выражать. Говорить, что я вообще-то тут и хочу как-то участвовать в процессе — по-разному. Иногда получается.

Надо сказать также, что мне перестало доставлять удовольствие облегчать чужие страдания. Теперь мне доставляет удовольствие другая штука — быть рядом с человеком, когда он что-то переживает. Это для меня гораздо больше, чем всякая там реанимационная деятельность. И случается гораздо чаще.

Был ещё такой смешной переходный момент, когда я пыталась у людей спрашивать, помочь ли им сейчас и если да, то чем. С некоторыми это даже прокатывает, но с большинством это дохлый номер. Если человек в тревоге, тоске или там гневе, ему совершенно не хочется рефлексировать и осознавать какие-то там свои потребности. В гробу он видал эти потребности, откровенно говоря. Я по себе знаю. Так что в какой-то момент я перестала подстраховываться. Чёрт с ним. Я просто делаю то, что считаю нужным. Если человеку это будет неприятно, он меня остановит. Если мне по каким-то причинам не захочется продолжать, я остановлюсь сама. Твержу себе эту мантру всякий раз, когда осмеливаюсь протянуть руку к другому человеку. В прямом или переносном смысле. Вроде работает.

Вот такая примерно история.

Нэнси МакВильямс и её лекция в Санкт-Петербурге

006-1

На этой неделе в Питер приезжала с лекцией широко известная в российской психоаналитической тусовке Нэнси Мак-Вильямс. Заранее подсуетившаяся я умудрилась заиметь билет на два дня лекции заранее, ещё в конце зимы, — всего за каких-то три тыщи рублей. Если говорить о содержании, то первый лекционный день, вторник, был посвящён обзору различных подходов к личности в психотерапии, а также разбору особенностей депрессивной и мазохистической личности. Кроме того, в первый день Нэнси представила нам кейс: описание и анализ собственной работы с мазохистической пациенткой. Второй день, среда, был посвящён нарциссическим, психопатическим, истерическим и диссоциативным личностям. Про оставшиеся типы, насколько я поняла, Нэнси собиралась рассказывать в Москве на этих выходных. Надо сказать, к концу второго дня я почти пожалела, что на выходных меня ждёт ещё одно мероприятие и что я не еду в Москву. Эти типологические штучки, знаете, необыкновенно затягивают. Это как бабушкин мешок с пуговицами — всегда очень хочется узнать, что там ещё есть.

Надо сказать, эти два дня я провела с немалой для себя пользой и удовольствием, несмотря на то, что Нэнси Мак-Вильямс, в моём понимании, — представитель скорее психодинамической психотерапии, нежели психоанализа. Прежде всего хочу отметить, что товарищ лектор мне вообще-то по-человечески очень понравилась. Этакий шотландский Карл Роджерс в юбке (нет, не в килте). Она симпатичная, и у неё отличное чувство юмора — я радуюсь, когда встречаю такое редкое и ценное сочетание личностных, я стесняюсь, черт. Я никогда не забуду чудесную фразу, которую она с явным удовольствием процитировала в первый день лекции: мазохисты, говорит, они практически как депрессивные, только у них ещё есть надежда. Вместе с тем теоретическая база, с которой она познакомила своих слушателей, заставила меня очень отчётливо понять суть подзатянувшегося процесса «Народ против Жака Лакана». И посочувствовать, конечно. Всем участникам.

Мне очень понравился этот опыт соприкосновения с альтернативной точкой зрения в развёрнутом и подробном виде, с клиническими примерами. На чтение книг современных психоаналитиков у меня пока не хватает дзена, я даже «Привязанность» Боулби не смогла осилить, не говоря уже о «Психоаналитической диагностике» Мак-Вильямс. Мне очень быстро становится скучно. А тут можно на живого человека посмотреть, который всеми этими конструктами действительно пользуется, и работает с ними, и вполне успешно, надо отметить, работает.

Хочу поделиться с вами, мои уважаемые читатели, некоторыми тезисами, которые дают некоторое представление о позиции Нэнси Мак-Вильямс и её товарищей по цеху.

  • Во главу угла ставится идея личности и её отношений с другими людьми. Думаю, в категориях лакановского психоанализа весь этот пласт можно смело отнести к регистру воображаемого, то есть того, что в нашей маленькой, но гордой секте в лакановском подходе вообще никого не интересует. Но по-человечески слушать про это очень любопытно.
  • Интересно, что при этом личность рассматривается не как набор черт, которые надо найти в человеке и поставить диагноз. Есть идея о том, что у человека имеется некая ключевая тема. Например, власть. Или, скажем, доверие. И вокруг этой темы выстраивается его личность. Думаю, в психотерапии такая теоретическая позиция обеспечивает бОльшую экологичность отношений, чем классическая диагностика по набору черт.
  • Отношения с терапевтом рассматриваются в этом же ракурсе и часто перекликаются с отношениями, которые были у человека с матерью (иногда рассматриваются также отношения с отцом). Хотя, конечно, прямого отождествления одних отношений с другими нет. Идеология Мак-Вильямс может иметь свои недостатки, но назвать её представителей идиотами было бы некорректно.
  • Присутствует дискурс нормы/патологии: они лечат людей и адаптируют их к окружающей действительности, в чём открыто и честно признаются.
  • Присутствует тема контрпереноса, он активно ощущается и анализируется. Для каждого типа личности есть свои особенности ощущаемого терапевтом контрпереноса.
  • Неудачи анализа списываются на особенности личности пациента. Например, Нэнси рассказывала, что Отто Кернберг, мол, утверждал: эти гадские нарциссические пациенты не принимают его высокоразумных интерпретаций в силу того, что опасаются сделать явным интеллектуальное превосходство психоаналитика — и, соответственно, пережить невыносимое унижение.
  • Имеется дихотомия «истинный-ложный», характерная для этики блага ровно так же, как и дихотомия «норма-патология». Есть истинный, подлинный, аутентичный пациент, а есть всякие неаутентичные защиты, которые он, бедняга, от плохой жизни и непрочной привязанности к матери себе нарастил. Истинными и ложными бывают: чувства, собственное Я пациента, отношения с другими людьми и многое другое.
  • Испытывать привязанность и любовь к другим людям считаются правильным. А вот нарциссическое обесценивание, презрение и ненависть к людям — нет. Испытывать и демонстрировать тёплое, поддерживающее отношение к пациенту тоже считается базовым. Хотя Нэнси, отвечая на соответствующий вопрос из зала, высказалась в том смысле, что нарциссические терапевты, мол, также могут работать с пациентами вполне успешно. С некоторыми. И заодно развивать у себя эмпатию, которой им, нарциссическим терапевтам, шибко недостаёт.
  • Есть тема про то, что зачастую пациенты видят  в действиях своего терапевта хороший пример адаптивного поведения, и это неплохо. Кстати, что характерно, Нэнси не призывала нас непременно демонстрировать такой пример. И то славно.
  • Противопоставляются «естественная» склонность быть психоаналитиком и, например, мотив власти. Хотела бы я знать, как они разделяют эти вещи на практике и много ли у них там по этому поводу поломано копий.
  • Типология. Им нравятся типологии. Вот хоть ты тресни. И они, похоже, воспринимают эти типологии всерьёз. Впрочем, думаю, для них это всё-таки модель, а не святая истина. Во всяком случае, Нэнси не похожа на человека, увлечённого поисками святой истины. Не тот тип личности, да.

Вот так вкратце, бегущей, так сказать, строкой рапортую вам, друзья мои, о посещении этого увлекательного двухдневного мероприятия. Если кому-то из вас в профессиональных или личных целях любопытны какие-нибудь подробности содержания лекции, а также в чём конкретно не согласен товарищ Энгельс с товарищем Каутским, то по вашему запросу я с удовольствием раскрою чего скажете, а ещё могу представить и обосновать собственную позицию по любому из перечисленных пунктов.

Уютненький бложик про ЗОЖ

йог смотрит на закатное солнце

Знаете, друзья мои, в последнее время у меня накопилось довольно много всякого опыта по части здорового образа жизни и сопутствующих реалий. Йога, правильное питание, активный образ жизни, режим, всякое такое. У меня появилась идея сделать в честь этого новый отдельный бложик и туда про этот опыт писать. А может быть, даже иногда снимать для него маленькие смешные видео. Что скажете?

Дед Мороз и все-все-все

дед морозМы, взрослые, очень забавно выглядим, когда рассуждаем о таких тонких материях, как Дед Мороз и новогодние подарки. Например, взрослые склонны видеть противоречие между тезисом «подарки приносит Дед Мороз» и «подарки покупают родители». Поэтому они скрывают от детей «горькую правду» о том, что Деда Мороза, мол, не бывает. И поэтому они удивляются, когда дети, узнавшие, кто же на самом деле кладёт подарки под ёлку, совершенно не разочаровываются в идее существования Деда Мороза.

Меня тут на днях посетило осознавание, что никакого противоречия между Дедом Морозом и родителями нет.

Если, конечно, мы откажемся от идеи считать детей полными идиотами. Кто сказал, что дети верят во вполне материального, живущего где-то далеко на Севере дедушку в красной шубе с длинной бородой, который раз в год приносит подарки? При этом у детей не возникает совершенно никакого когнитивного диссонанса, когда они видят разом пять-шесть разных дедов морозов на улице или на празднике. Или, например, когда деды морозы, приходящие к ним в разное время, различаются по внешности и манере поведения. Мы часто предполагаем, что дети просто ещё глупые (или, допустим, не глупые, а когнитивно простые, или не обладают достаточной долговременной памятью, или очень внушаемые) и поэтому не замечают противоречий. Мне кажется, это объяснение не работает. Многие взрослые тоже глупые, когнитивно простые, беспамятные, внушаемые и т. п. Но они не верят в Деда Мороза как в реальное существо, которое можно поставить в один ряд с их родителями, друзьями и знакомыми. (Хотя, конечно, взрослые верят в великое множество очень странных вещей, таких как БАДы, ПМС и глобальное потепление, и я допускаю, что в этом посте я сильно переоцениваю взрослых).

Оставим в стороне тезис о том, что «горькая правда», преподносимая родителями, вполне может восприниматься детьми как очередная ложь. Родители говорят им, что Деда Мороза не существует, а перед этим энное количество лет говорили, что он существует. На основании чего ребёнок должен теперь поверить в «горькую правду»? Он вполне может решить, что родители говорили ему правду сначала, а теперь лгут. Или что и то, и другое — ложь, а правду надо узнавать другими способами — как и в другом случае, выставляющем мыслительные способности родителей не в самом выгодном свете. Я имею в виду историю с аистом и капустой. Не будем развивать дальше это благодатнейшее направление мысли. Попробуем лучше поставить под сомнение саму «горькую правду», взрослую правду о том, что Деда Мороза не существует.

Я придерживаюсь мнения, что дети прекрасно различают (а) Деда Мороза как кого-то, в кого стоит верить, и (б) неуклюжие попытки любящих взрослых создать для них, детей, сказку. С этой точки зрения становится понятно, почему для многих детей нет никакого противоречия между тем, что (а) подарки — от Деда Мороза; (б) подарки покупают мама и папа.

Ведь не кто иной, как Дед Мороз, воплощение праздничной сущности Нового Года, магическое существо, мифологема — называйте как хотите — вдохновляет мам и пап на предпраздничную беготню по магазинам. Чёрта с два мы все на это заморачивались бы, если бы не Дед Мороз. Если его не существует, то кто, скажите на милость, заставляет нас бегать и стоять во всех этих очередях? Мазохизм? Нет, есть до фига и больше гораздо более приятных и доступных способов предаваться мазохизму. Любовь к близким? Ерунда, есть люди, для которых любовь к близким проявляется совершенно иначе и вообще никак не связана с традициями. Привычка, условный рефлекс? У людей не бывает «просто рефлексов» такого высокого уровня, как покупка подарков на Новый Год. Опять же, непонятно, почему у одних людей этот рефлекс есть, а у других нет. Внушение, реклама? Реклама как таковая имеет очень небольшой коэффициент прямого воздействия, и даже в случае срабатывания она определяет скорее то, что именно мы покупаем, а не то, что мы вообще пошли по магазинам. Стадное чувство, эффект толпы? Нет, потому что новогодние подарки делают даже те люди, которые этому эффекту не подвержены или подвержены в очень малой степени.

Дед Мороз — это не рефлекс, не эмоция, не эффект заражения, не реклама. Это миф, традиция, элемент дискурса, абстрактное понятие, подзаконный акт бытия, часть нашего общего постсоветского фантазма — называйте как хотите. Это вымышленный субъект, с которым многие из нас находятся в очень близких отношениях с самого детства. Это нечто, что не имеет привычного нам онтологического статуса, как имеет его... ээээ... непрестанно икающий по милости лингвистов и психологов «вот этот стол». Но это не значит, что Деда Мороза не существует. Он очень даже существует. Например, в голове у тех людей, которые покупают своим детям новогодние подарки или пишут новогодние письма кому-то, кто бесконечно могущественен и бесконечно же в них, этих людях, заинтересован.

И большое ему от меня нарратологическое спасибо за то, что он существует. Я люблю праздники и мифы. С Новым Годом и Рождеством!

Итоги года — 2013: топ-10

1. Я переехала жить и работать в новое прекрасное место и поняла, что много пространства и потолки 4.20 — это то, чего мне не хватало больше десяти лет. Я очень люблю наш новый дом. Мне кажется, он нас тоже любит.

2. Мы с Вовкой снова стали планировать детей и надеяться, что у нас получится. Рано или поздно, так или иначе. Мне больше не хочется убить каждого, кто спрашивает «ну когда же?» или «а почему вы ещё не?» Я научилась спокойно отвечать, что у нас пока что не получается, что я не знаю, получится ли вообще когда-нибудь, но мы собираемся упорно и последовательно продолжать наши попытки. Оказалось, что мир не рушится, когда так говоришь.

3. Я начала учить французский и читать психоаналитическую литературу — на английском и французском языках. Я очень удивилась тому, насколько это легко. Вот что значит иметь желание читать то, что читаешь.

4. У меня вдруг отвалилось множество проблем, связанных с собственной женственностью. Я больше не вижу никаких трудностей в том, чтобы делать макияж, укладывать волосы, покупать себе новую красивую одежду. Мне перестало быть неудобно носить вещи, которые требовательны к осанке и походке. Я стала учиться тратить деньги на себя. Я изменилась внешне.

5. Я заметила, что интерпретирую то, что говорят другие, не давая им возможности поговорить со мной. Я стала останавливаться, когда делаю это. Я хочу услышать, что говорит мой собеседник.

6. Вопросы наподобие «как вы думаете, я правильно делаю (думаю)?» стали вызывать у меня недоумение. В жизни, разумеется, не в работе. Наверно, для меня это постепенно перестаёт быть естественным — задавать такой вопрос своим друзьям и знакомым.

7. Я стала больше доверять людям: иногда у меня появляются сомнения в том, что они совершенно не способны сделать что-то как надо. Это большой прогресс.

8. Я получила статус инструктора йоги в студии «Янтра». Я не хочу профессионально преподавать йогу. Но мне очень приятно, что человек, который научил меня практиковать йогу, доверяет мне вести группы в своё отсутствие.

9. Я перешла на «ты» с несколькими прекрасными людьми. Мне этого давно хотелось.

10. Я впервые, кажется, в жизни написала письмо Деду Морозу. Он выполнил моё желание немедленно, через несколько минут после публикации письма.

Вот как-то так.

Продолжение банкета

Видно, не одна я удивилась рассылке от одной психологической базы на этой неделе. Сегодня ночью получила от того же господина ещё одно типовое письмо.

«Здравствуйте, Волохонская Марина Сергеевна!

Мне казалось, что в предыдущем своем письме я довольно ясно и подробно описал свою идею по поводу сгенерированной для Вас статьи. Дал понять, что касается это не всех, а только тех у кого есть сайт и кто хочет разместить на нем публикацию от своего имени.

Однако, как оказалось, это не так.

Несколько специалистов, встревоженные неприемлемым для них заголовком письма, не стали вдумываться в смысл написанного дальше, а сразу предъявили мне претензии.

Мол, как Вы смеете писать от моего имени!

Чтобы не отвечать на каждое такое сообщение в отдельности, я решил сделать еще одну рассылку. С дополнительными пояснениями.

Ведь, возможно, не все, кто возмутился в душе, решились на контакт со мной.

Итак, поясняю:

Статью, на которую я давал Вам ссылку, не видит никто, кроме Вас.

Собственно, она генерируется программой заново под каждого зашедшего по этой ссылке. И подпись под статьей с Вашим именем возникает только в момент Вашего же захода на нее (если зайду я, там будет моя подпись).

Так что, если Вы против существования такой статьи, просто перестаньте заходить на эту страницу! :)

Если же Вы „за“ эту идею, разделяете написанное и имеете сайт (или страницу в соцсетях), на котором готовы разместить статью — копируйте текст и размещайте.

Нигде, кроме Вашего сайта, она не существует и существовать не будет.

Надеюсь, что теперь я успокоил тех, кто решил будто их границы агрессивно нарушены.

Если же нет, то свои вопросы, претензии и проекции можете размещать в комментариях к этой заметке:

<...>

Буду держать ответ там.

С уважением,
...»

Генератор случайных статей

Сегодня один из организаторов одной известной психологической базы прислал мне типовое письмо следующего содержания:

"Здравствуйте, Волохонская Марина Сергеевна!

Если у Вас есть сайт или страница в соцсетях, Вам необходимо иногда наполнять ее полезным материалом. Контентом. Предполагаю, что на это не всегда есть время.

Именно поэтому я решил немного помочь Вам. А заодно и проекту <...> .

Я написал статью от Вашего имени.

Вернее, не одну статью, а сотни. И не только от Вашего имени, а от имени любого пользователя, который захочет воспользоваться такой возможностью.

Смысл у всех статей один. Однако использованы в тексте разные слова (синонимы).

В результате подобной манипуляции Ваша статья будет в глазах поисковиков несколько отличаться от статьи другого человека, который ею воспользовался. А значит считаться уникальной (что очень хорошо). Читатели же вообще будут видеть, скорее всего, только ее.

Обращаю внимание на то, что в тексте будет рекомендоваться проект <...> . Так что обязательно используйте свои партнерские ссылки, заменив, при необходимости, имеющиеся.

И тогда кроме получения нового интересного контента для своих посетителей или подписчиков, кроме улучшения своего рейтинга в списке специалистов сайта <...> (за счет привлеченных пользователей), Вы еще получите и возможность заработать в нашей партнерской программе (об этом здесь — <...> ).

Текст статьи берите отсюда:

<...>

Он генерируется под каждого посетителя. Тогда что просто копируйте его, меняйте при необходимости ссылки и размещайте на своих ресурсах или в соцсетях от своего имени.

Однако не размещайте ее на нашем же ресурсе )) Статья написана не для этого.

Еще раз ссылка на Вашу статью

<...>

С уважением,
<...>"

Я прямо даже не знаю, что и сказать. В голове вертятся разрозненные буквы. Наверно, лучше всего распознаётся эмоция удивления. Придёт же такое в голову. Изобретательные люди. Я вот не додумалась бы ни за что. Впрочем, я вообще очень наивная чукотская женщина: я когда в вузе работала, всякий раз искренне удивлялась, когда мне попадался списанный диплом. И всякий раз мне становилось как-то очень неудобно. Прямо даже как-то стыдно становилось.