Марина Андронова

А знаете, друзья мои, кем мне хотелось бы быть, когда я вырасту? Добрым духом какого-нибудь места. Во всяком случае, мне бы точно понравилась идея быть добрым духом нашего факультета. Я люблю бродить по факультету ранним утром и поздним вечером, особенно зимой, когда темно, а ещё замечать всякие необычности: распустившийся цветок, новое смешное объявление, самозабвенно целующуюся в углу парочку. И наводить порядок люблю, и устраивать сюрпризы, и поить чаем, и неторопливо беседовать при неярком свете, когда за окном дождь или снег. Похожие переживания были у меня и на ЗПШ; там даже ещё сильнее.

Я люблю наш факультет, он мне родной. И студенты мне родные, и коллеги. Именно поэтому, сколько бы я ни хорохорилась, я всё равно вряд ли куда-нибудь отсюда денусь в ближайшее время. Разве что совсем невыносимо станет жить в этих, блин, кризисных условиях.

Как часто хочется услышать покаянное «Я идиот!» от других людей, и как редко удаётся сказать это самой! Прямо даже страшно становится, насколько редко! Неудивительно, что другие люди тоже редко это делают.

Здесь не очень хорошо видно, но я теперь рыжик. Как будто у меня на голове растут медные проволочки. Прикольно.

«...В десятые годы XX века в России многие культурные, но творчески бессильные молодые люди более всего мечтали о том, чтобы быть приобщенными к тайне розенкрейцерства. И молодые девушки влюблялись в тех молодых людей, которые давали понять о своей причастности к оккультным обществам, как в другие годы и в другой обстановке влюблялись в тех молодых людей, которые давали понять о своей причастности к центральному революционному комитету. Эротика всегда у нас окрашивалась в идеалистический цвет. В 30 годы она носила шеллингианский характер, в 60 годы нигилистический, в 70 годы народнический, в 90 годы марксистский, в начале XX века она приобретала окраску “декадентскую”, в десятые годы XX века она делалась антропософической и оккультической. Это явление смешное, в нем обнаруживается недостаточная выраженность личности, но оно свидетельствует о русском идеализме».

Сегодня видела под утро странный сон. Один человек, с которым у меня не очень простые отношения, подошёл ко мне и сел напротив меня, близко-близко. И мы посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись. А потом болтали о какой-то ерунде.

Это был очень хороший сон, жаль только, что он никогда не сбудется.

Забавно, сколько народу не различает имена Марина и Мария. А ведь это совсем разные имена. Впрочем, я уже привыкла, что меня все называют Маша и Машенька, в особенности старшее поколение. Это лучше, чем Марина, моё полное имя мне никогда не нравилось. Мои любимые названия — Маришка и Маринкин. Маринка тоже ничего. Ну и Марина Сергеевна меня вполне устраивает.

А иногда меня даже Марианной называют. Хотя откуда вот это берётся — не пойму совсем.

1. Людям трудно принять, что всё придуманное человеком, в том числе и наука, суть конструкты, а не абсолютная истина. Когда они обнаруживают этот нехитрый факт, они испытывают сильное разочарование в жизни и в конструктах, хотя объективно сами конструкты и их полезность остаются такими же, как были раньше.

2. Людям легче поверить в иррациональное и необъяснимое, чем в рациональное и логичное, если иррациональное соотносится с их текущими потребностями, а рациональное — нет. При этом рациональная постановка вопроса на деле обычно более продуктивна, чем иррациональная.

3. Люди склонны думать, что если у них не получается какое-то действие (например, разновидность психотерапии), значит, это действие плохое. Если люди по каким-то причинам запрещают себе думать, что действие плохое, они начинают думать, что это с ними что-то не так и что это они плохие. Ничего хорошего им в голову обычно не приходит.

4. Людям представляется, что если что-то важно (плохо, интересно, сложно, просто) для них, то это так же важно (подставьте любое слово) и для других людей, хотя когда другие люди пытаются представить себе то же самое в отношении них, это их очень раздражает.

5. Люди любят упрощать и полагают упрощение полезным, хотя упрощение не приводит к истине, а скорее уводит от неё, закрывая возможности дальнейшего познания.

6. Люди очень придирчиво относятся к одним разновидностям информации и совершенно некритично — к другим. При этом существенного различия между этими видами информации на самом деле нет, оно сугубо субъективно.

7. Люди забывают инсайты, касающиеся самих себя или других людей, хотя инсайты несут много удовольствия и даже иногда пользы. Вот и я тоже забуду эти замечательные семь пунктов, причём очень скоро. :)

Иногда мне здорово не хватает сэра Шурфа — для неспешных философских бесед на полном серьёзе.

Смотрю в аську, а там слово такое красивое — «метаконтакт». Так и начинаешь сразу думать об инопланетянах или Божественном Разуме.

Сейчас мыла посуду, и случилась очередная мысль — поняла, почему фемининные мужчины вызывают у меня больше эмоций, чем маскулинные — и в положительную, и в отрицательную сторону. Больше разрыв между стереотипным, ожидаемым поведением, и поведением реальным. Больше неожиданность. Больше диссонанс. Больше эмоциональная реакция. Если реальное поведение желаемо — например, я хочу, чтобы меня поняли и посочувствовали — сильная положительная эмоция. Если нежелаемо — например, нерешительность и ведомость — сильная отрицательная эмоция.

Интересно.

Ой, а вот это что-то новенькое! Раньше меня не раздражали люди, которые думают, что знают ответы на все вопросы! И ещё для которых всё просто! :)))))) Клёво, личностный рост!

Адепты, блин. Господи! Неужели я тоже так выгляжу временами? Нет, я, видимо, выгляжу ещё хуже. Агрессивнее.